Кусочки дыни на тарелке у окна

Стоматологическая клиника

 ● Лирика  ● Сон

Оказалось, что неподалеку от нашего дома есть еще одна стоматологическая клиника. Кто-то посоветовал мне обратиться туда, мол, там бабуля-доктор всем здорово помогает, и я решила сходить вылечить зубы.

Это был одноэтажный дом, снаружи напоминающий сельский магазин, а внутри состоящий всего лишь из одного помещения с какими-то полками-лежанками вдоль стен. Бабуля была маленькая, седая и с узкими раскосыми глазами. Она неохотно шла на контакт, и мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы найти к ней подход, разговорить ее. На многие мои вопросы из серии "о погоде" старушка отвечала невпопад, а некоторые мои слова вообще игнорировала. Наконец, нам удалось друг друга понять. Она усадила меня — я даже не обратила внимание, на что, может быть, на обычную табуретку — и спросила, что именно меня беспокоит. Получив ответ, бабуля откуда-то из-под горы наваленного кругом барахла ловко вынула стоматологическую машинку. Я успела заметить, что оборудование этой чудо-клиники совсем не новое, и тут же поспешила себя успокоить тем, что оно и не самое старое — во всяком случае намного моложе самого чудо-доктора. Предварительно подсушив мне воздухом ротовую полость, старушка просверлила дырку в моем нижнем зубе, при том, что я жаловалась на верхние, после чего встала, явно давая мне понять, что сеанс лечения окончен. Я была удивлена и начала волноваться, ведь меня не то чтобы не долечили, а вообще повредили хорошо стоящую пломбу. На мои вопросы о том, для каких целей мне просверлили дыру в нормальном зубе и когда приходить на следующий сеанс, бабушка лениво отвечала что-то обтекаемое и неконкретное. Всё, что мне удалось выяснить — это то, что приходить еще раз можно через пару дней.

Вечером того же дня я шла по своим делам и, проходя мимо того злополучного дома, увидела знакомую девушку, стоящую на крыльце. Я поднялась к ней, чтобы побеседовать. Разговор зашел о той самой бабуле-докторе, и я узнала, что она не только доктор, но и целитель, и принимает ежедневно по сто двадцать человек. Из нашей беседы по каким-то намекам я поняла, что мне лучше постараться попасть к целительнице не через пару дней, как мне было назначено, а прямо сегодня. Поэтому через несколько часов я вернулась к тому самому дому, взяв с собой для поддержки и за компанию одного своего друга.

Возле бабушкиного жилища-кабинета к моменту моего возвращения собралась уже огромная очередь. Не помню, как мы миновали всю эту толпу, но все-таки прорвались к бабуле. Та никак не могла меня вспомнить, хотя и прошло всего несколько часов с нашей предыдущей встречи. Она напрочь забыла и о том, что продырявила мне зуб, и уж точно бесполезно было спрашивать, зачем она это сделала. "Все-таки мне повезло, что в первый свой визит я оказалась одной из первых пациентов — неизвестно, что бы сделала со мной старушка, если бы я заявилась к ней сто двадцатой," — подумала я.

На этот раз в помещении помимо горе-доктора и меня с другом было еще несколько человек. Бабушка усадила нас всех за столики, которые представляли собой деревянные полки, опоясывающие всю комнату по периметру. Во время моего первого приема эти полки были завалены всяким барахлом, а теперь оказались освобождены от хлама. Присутствующие заняли свои места за столами-полками, усевшись лицами к стене и спинами к центру комнаты. Напротив каждого человека оказалась небольшая толстая горящая свеча красного цвета, в помещении было темно.

Подчиняясь бабушкиным инструкциям мы все подняли руки перед собой, каждый расположил ладони над пламенем своей свечи. Я ощутила жар сначала в ладонях, а потом и в руках, а затем почувствовала, как из моего тела выходит какой-то мощный поток — нечто словно выметалось, выносилось, выдувалось из меня через кисти рук, и пламя свечи разгоралось все сильнее. Краем уха я услышала, что у друга, с которым я пришла, и еще у некоторых присутствующих ничего не получалось и не происходило, — они с обидой и ворчанием уходили, отказываясь попытаться еще. Не понимаю, как это вышло, но я вдруг оказалась в помещении наедине со старушкой — остальные куда-то вмиг исчезли. Перед моими глазами поплыла картинка: поросшие лесом склоны гор, широкая бурная река с серой стального цвета водой — ее крутой поворот, образующий на берегу зеленый мыс, на котором люди в необычной одежде красного цвета рассеяны, словно ягоды земляники в траве. Я всё это вижу с высоты птичьего полета, потому мне трудно разобрать, что именно делают люди внизу, и даже не ясно, кто из них мужчины, а кто женщины.

В какое-то мгновение снова оказавшись в комнате, я заметила, что старушка уже намного более приветлива со мной и будто бы знает про меня многое, видит во мне нечто основное, глубинное, важное. Наше общение уже не просто удачно складывалось, теперь явно чувствовалось ее теплое ко мне отношение. Бабушка спросила у меня, были ли в моей жизни какие-нибудь ужастики. Вопрос был сформулирован крайне странно, но к моему удивлению, я хорошо понимала, что именно она имеет в виду. И снова перед моими глазами (а может быть это было лишь мысленно — как фантазия?) появилась картинка. Я увидела пожелтевшие страницы книги, как будто под увеличительным стеклом, и разглядела обрывки фраз — по всей видимости, описание гаданий, тексты заклинаний. Когда видение исчезло, целительница предложила мне пройтись к другому краю комнаты и выглянуть в окно. Перед тем как выполнить указание, я отыскала взглядом нужное окно и заметила стоящий рядом с подоконником стол. Там на тарелке лежала небольшая дыня, половина которой была порезана на несколько кусочков — мне было предложено взять один из них. Я подошла к окну, взяла дыню, откусила — несмотря на аппетитный вид, она оказалась неожиданно безвкусной. Голос старушки уже не звучал, теперь я как будто получала ее указания прямо в мозг, а тот сразу передавал команды мышцам моего тела. Я выглянула в окно и увидела там те самые горы, реку и необычно одетых людей — прямо под стеной старушкиного дома. Пожевав откушенную пресную мякоть, я по очередной команде бабули выплюнула ее прямо в русло протекающей за распахнутым окном реки. После этого снова состоялся небольшой разговор с бабушкой, содержание которого невозможно передать, поскольку старушка изъяснялась исключительно странными фразами, но мы с ней хорошо понимали друг друга. Затем — уже не помню как — я оказалась на улице перед входом в дом.

Пока я была на приеме у доктора, на улице успела наступить зима и ведущая ко входу в здание широкая подъездная дорога превратилась в каток с идеально гладким белым льдом. Теперь посетители лекаря ожидали своей очереди, стоя на коньках, а люди, побывавшие в доме старушки, на улицу оттуда не выходили, а выезжали, и один из выкатившихся чуть не сбил меня с ног.